Корзина
1427 отзывов
Надежный продавец Prom.ua
Контакты
ПРАВОСЛАВНЫЕ КНИГИ — ПОЧТОЙ
Наличие документов
Знак Наличие документов означает, что компания загрузила свидетельство о государственной регистрации для подтверждения своего юридического статуса компании или физического лица-предпринимателя.
+380509033511Vodafone UA
+380675947957WhatsApp/Telegram
+380933452333WhatsApp/Viber
+380512360338Городской
Николай
УкраинаНиколаевская областьНиколаевпр. Центральный, угол ул. Декабристов
serodion1
+380675947957
+380970206021
+380675947957
НОВИНКИ ПРАВОСЛАВНОЙ КНИГИhttps://www.facebook.com/pravpochta.com.ua/
НОВИНКИ ПРАВОСЛАВНОЙ КНИГИhttps://ok.ru/group/53185828618381/
ПРАВОСЛАВНЫЕ КНИГИ - ПОЧТОЙhttps://www.instagram.com/pravpochta.com.ua/
Карта

«Дядя Коля» против... Записные книжки епископа Варнавы (Беляева). 1950–1960 г.г.

«Дядя Коля» против... Записные книжки епископа Варнавы (Беляева). 1950–1960 г.г.
«Дядя Коля» против... Записные книжки епископа Варнавы (Беляева). 1950–1960 г.г., фото 2
  • Нет в наличии

390 грн.

«Дядя Коля» против... Записные книжки епископа Варнавы (Беляева). 1950–1960 г.г.
390 грн.
Нет в наличии«Дядя Коля» против... Записные книжки епископа Варнавы (Беляева). 1950–1960 г.г.
+380509033511
Vodafone UA
  • +380675947957 WhatsApp/Telegram
  • +380933452333 WhatsApp/Viber
  • +380512360338 Городской
+380509033511
Vodafone UA
  • +380675947957 WhatsApp/Telegram
  • +380933452333 WhatsApp/Viber
  • +380512360338 Городской
  • График работы
  • Адрес и контакты
возврат товара в течение 14 дней по договоренности

«Дядя Коля» против... Записные книжки епископа Варнавы (Беляева). 1950 – 1960 г.г. Издательство Христианская Библиотека. 2010 г. 858 стр. Переплет твердый. Бумага офсетная. Размер 130 х 205 мм.

  

«Дядя Коля» против... Записные книжки епископа Варнавы (Беляева). 1950 – 1960 г.г.

 «Записные книжки», будучи личным подвигом бывшего зека, - не просто свидетельство историческое, но молитва о возвращении жизни в изуродованное сознание российского общества», - так сказано в предисловии к книге.

Епископ Варнава (в миру - Николай Беляев), три года провел в советских лагерях (1933-1936 гг.), затем жил в Томске, а в 1948 году переехал в Киев, где вел тихую, внешне ничем не примечательную жизнь. Для соседей епископ был просто «дядей Колей». С октября 1950 года он начинает вести записные книжки.

Их бережно сохранила келейница владыки В. В. Ловзанская. В начале 90-х стараниями Павла Проценко их стали понемногу издавать.

Как вспоминает составитель книги, рукописи хранились в большом сундуке – 16 сшитых тетрадей; эти материалы были дополнены газетными вырезками, фотографиями, рисунками. Еще в сундуке оказалась небольшая шкатулка с золотыми монетами царской чеканки – «дядя Коля» завещал их тому, кто возьмется за работу над его рукописями.

Но настоящим сокровищем владыки Варнавы были его записки. Это документ эпохи, живая действительность со всей ее многоголосицей. «Он не выносит вердикта, – говорит П. Проценко, – в книге чувствуется неприятие фальши». По его словам, это был человек, прошедший через горнило большого террора, тем не менее сохранивший свой собственный взгляд, глубину видения, веру и готовность к действию.

Художник-оформитель издания Борис Трофимов подчеркнул актуальность мыслей владыки в наше время.

Доктор исторических наук Евгений Рожковский заметил, что тем, кто работал над книгой, удалось главное – они сумели через судьбу одного человека «прочесть большую историю». Епископ Варнава по его мнению, не просто пассивный хроникер, а активный аналитик, с мощной религиозно-философской рефлексией.

Из «Записной книжки» епископа Варнавы (Беляева)

Кто за что сидит?

Камера. Расспрашивают и рассказывают.

Один сказал, что он шел в Киеве, видит у фуникулера большое здание (Дом правительства). Захотел посмотреть, что там за учреждение, какое оно. Туда случайно, наверное, пропустили, ходил по коридорам, захотел выйти. Спросили пропуск. «Зачем пришел?» — «Посмотреть». — «Посмотреть? Ага… Кто же он? Инженер… Так…» И проч., и проч. И приехал сюда.

Другой, рабочий, поведал следующее. У них было большущее собрание. Подавали потом докладчику записки, некоторые просто спрашивали. Он, между прочим, тоже задал вопрос (а доклад был о распространении стачечного движения за границей).

— А у нас могут быть забастовки?

Докладчик слегка смутился, зал притих. Но через минуту все выправилось. Ему разъяснили, что у нас этого не может быть, потому что… и т.д. А с собрания он уже не вышел. На допросе ему сказали (он партийным не был, кандидат в члены партии): «Ты что же это делаешь? Мутить и агитировать захотел?».  «Что вы, я же искренне не понимаю и просил разъяснения». — «Ну, ни мы, ни ты не ребята, нам нечего очки втирать…» И дали 10 лет.

Третий рассказал, что дело было «по пьяной лавочке». Шел он ночью по Красной площади. (Так при советской власти наименовали бывшую Контрактовую площадь в Киеве. — Прим. сост). Поравнялся с магазином. И коммунистическое воодушевление напомнило ему, как он воевал всю Гражданскую войну, как они стояли за Ильича, напомнило, что он принадлежит к «миру голодных и рабов», восставших и победивших. И он запел — гаркнул на всю площадь: «Вставай, проклятьем заклейменный…» Но уже не допел. Схватили… Не поверили, как в предыдущем случае, в искренность.

Цирк

Приехал Каран д’Аш (вот как, оказывается, звали знаменитого клоуна Карандаша, М.Н. Румянцева (1901—1983). — Прим. ред.)на гастроли к нам в Киев. Все с ума сходят. Говорят, его взяли в Москве (потом выпустили) за следующий номер. Пустяковый, потому характеризует действительность.

Принес на сцену он мешок картошки и сидит. Выходит конферансье и спрашивает, почему он сидит на картошке.

— Теперь вся Москва на картошке сидит, — отвечает Румянцев.

И все. За это забрали.

NB

Тут как-то шла кампания за критику и самокритику. Мысль, конечно, была вскрыть национализм (resp. контрреволюцию). Так, около месяца травили такого поэта, как Сосюру, за стихи «Люби Украину!». А в них весь грех в том, что слова «большевик», «коммунист» и производные от них не упоминаются! (Сосюра В.Н. (1897/98 — 1965), советский украинский поэт. За стихотворение «Любите Украину!», написанное в 1944-м  и многократно публиковавшееся, в 1951-м  подвергнут разносу в газете «Правда» как националист. Неоднократно публично приносил покаяние за свои отклонения от генеральной партийной линии. — Прим. сост.)

Итак, критика и самокритика — палка о двух концах. Недавно английский министр Мариссон обвинял, как писали в «Правде», что у нас свободы нет. Ему отвечали, что нет только для диверсантов, шпионов, «бывших» людей. Ну все-таки и этот факт кое о чем говорит. Критика критикой, а вот сказали — получилось, что все государство имеет проруху. То прокрадывается слово в печати, что у нас «золотой век» уже настал и что мы вступили уже в фазу коммунизма, а тут, оказывается, на одной картошке сидят. И в самом деле, она сейчас в Москве 4 рубля кило, у нас — рубль. У нас помидоры 90 копеек, в Москве — 6 рублей. У нас яблоки от 4 рублей кило, в Москве до 18 рублей.

«Тихоновское» духовенство

Зина на приеме в Экзархате совершенно случайно услышала фразу из разговора. Последнюю произнес только что вошедший, приехавший издалека иеромонах. Ответил он на чей-то вопрос: что остался жив он, еще один и протоиерей Савва. (Протоиерей Савва Петруневич, известный киевский священник, в нач. 1920-х настоятель Ольгинской церкви. Боролся с «красным» духовенством (обновленчеством). С конца 1920-х находился в заключении. — Прим. сост.) Опускаю, как они его разыскали, как пригласили. Он рассказал им о себе и об интересующем их лице.

Приехал он с Северного Урала. Был осужден на 10 лет. Теперь его отпустили (он монах Ионинского монастыря), дали паспорт (конечно, с отметкой) и взяли подписку: если он разгласит то, что видел, — получит пять лет. А видел он много.

Приехал он из города Ивдель.  (Ивдель — районный центр Свердловской обл., в нем располагалось управление Ивдельлагом, создан в авг. 1937-го).— Прим. сост.)

Это к северу от Свердловска. В этом городе простых жителей нет, все ссыльные. Но бесконвойные. А вот еще к северу, сто верст лесом, там начинаются лагеря, множество. (Протоиерей Савва — на семидесятом квартале. Что это за термин, не знаю, но цифра внушительная.) По его словам, на сотни верст, чуть ли не до Нарьян-Мара или Карского моря (он сказал, 250 верст до него, но это не так).

Впереди этих лагерей — страшный кордон. На нем три тысячи человек, целый полк охраны. Никого не пропускают, как, по Евангелию, об аде сказано: «…так что хотящие перейти отсюда к вам не могут, также и оттуда к нам не переходят», «утверждена великая пропасть» (Лк. 16, 26). Но ее не переходят, а обходят тайными тропинками.

В этих лагерях собрано так называемое тихоновское духовенство, которое, действительно, патриарха Алексия не признает и других об этом поучает, и разные «бывшие» люди, имевшие связь с заграницей, и проч.

Изоляция полная. Так, например, они не знали даже, что война была. И только когда после войны прислали к ним еще пополнение, они узнали, что была война.

В это время у них было особенно голодно. А в общем, как и у нас: соленая рыба, тюлька знаменитая, восемьсот граммов хлеба — работаешь или не работаешь. У каждого — постель, подушка, тюфяк, одеяло, постельное белье. Протоиерей Савва делает ложки деревянные и бельевые прищепки. Он постеснялся сказать при его матушке: стал о. Савва стар, трясется (на нервной почве), сидит уже 22 года, а теперь навечно. Много они молятся, вычитывают службы и друг с другом не разговаривают. Хотя публика как будто однородная, однако боятся тайных предателей. Ни писем, ни записок передать нельзя. Если случаются оказии, то передатчики заучивают наизусть текст полученных ими писем. Как именно это делается, т.е. доводится до сведения того или другого лица, опускаю. Есть там подвижники, прозорливцы (еще бы при такой жизни не быть). Но не нужно забывать, что люди в древние монастыри шли добровольно и на худшее, чем это. Сейчас — «заключение», а у них назывался «затвор». А условия жизни первых насельников Киево-Печерской Лавры, преподобного Сергия и других разве такие были?

Кто хочет, может не только этим утешаться, но и смиряться, почитая, что он пришел в «покой» (ср. выражение святых отцов-пустынников).

Вот еще ужасающая подробность. Как-то вызывают поодиночке их в НКВД. Предлагают поесть. Пододвигают тарелку: на ней колбаса, яблоки, печенье (ср. в житиях).

Начинается разговор.

Оказывается, от лица Алексия предлагается бумажка-заявление, которое надо подать ему (Среди верующих, оппозиционно настроенных к Московской патриархии, еще и в 1970-е были широко распространены рассказы о том, что заключенным священникам после интронизации патриарха Сергия (вариант: Алексия I) предлагали подписать бумагу о лояльности. Эмигрантский историк И.М. Андреев (Андреевский; 1894 — 1976), в свое время отбывавший срок на Соловках, сообщает о том, что после избрания патриархом Алексия I (февраль 1945-го) духовенство в лагерях прошло через специальную «перерегистрацию». Узников-священнослужителей спрашивали, признают ли они избранного патриарха. Тех, кто отказывался его признать, ожидал новый арест, а то и приговор к расстрелу. Признававшие же это избрание законным, напротив, нередко освобождались и впоследствии получали назначения на приходы. (См.: Андреев И. О положении Православной Церкви в Советском Союзе. Катакомбная Церковь в СССР // Православная Русь. Джорданвилль, 1951. № 1. С. 9—10.) Как отмечают современные исследователи, данный факт при работе с архивами «частично подтверждается». — Прим. сост.)

В нем говорится, что такой-то добровольно завербованный на лесные работы (это люди-то, сидевшие десятки лет в заключении, в тюрьмах и лагерях, и «ни за что», как сами большевики всегда выражаются за границей, когда их там тоже судят и сажают «только за то, что они не согласны с мнением правительства, или за то, что они по убеждению коммунисты, или за то даже, что желают своей родине свободы, мира и т.д.»!) хочет теперь возвратиться на родину и просит ходатайства об этом Патриархии (чего же ходатайствовать, когда добровольно нанялся?!). Ну, конечно, надо признать Алексия как законного Патриарха.

Можно понять обиду, оскорбленное и поруганное чувство этих людей. И кто же предлагает? Ведь власти, собственно, — даже если бы они и были главными в этом деле — здесь ни при чем. Возмущают не они, а поведение Патриарха. Вот против кого возгорается негодование. И, понятно, никто не подписался.

 


facebook twitter
Информация для заказа
  • Цена: 390 грн.
Отзывы о товаре
Свечи восковые